?

Log in

No account? Create an account

«В те дни Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: «не плачь». И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: «юноша! тебе говорю, встань!» Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его» (Лк. 7, 11-16).


Рассказ о воскрешении Господом сына наинской вдовы ставит нас лицом к лицу с царящей в мире смертью.
Мы рождаемся с плачем и умираем с плачем. В этот короткий промежуток нас успевают предать самые близкие люди, болезни съедают наши внутренности, а погоня за куском хлеба отнимает последние силы. Наконец, каждого из нас всех ждёт разверстая земляная яма. Сверкающая вселенная личного сознания, радости и надежды исчезают без следа. Имена миллионов людей стираются через два-три поколения. Смерть не щадит никого. Равно умирают старики убелённые сединами и беззубые младенцы. Молодые мужчины и полные сил женщины ложатся не на брачное ложе, а в темноту могилы. И нет выхода, нет понимания того, почему и зачем смерть уготована человеку.

Евангелист называет женщину, оказавшуюся перед Иисусом «вдовой». Её окружает толпа родственников. Что это значит? А значит, что, несмотря на всё богатство этой женщины – бедных людей толпа не окружает никогда – смерть уже посещала её дом и унесла с собой мужа. Для смерти неважно беден ты или богат, болен или здоров, молод ты или стар – она приходит, забирая самое дорогое и нужное в твоей жизни. Часто, слишком часто – без смысла и передышки. Так - и в евангельской истории. Второй жертвой смерти становится сын овдовевшей женщины.
Когда мы сталкиваемся с чем-то подобным, первая человеческая реакция – ужас. А потом мы начинаем задавать вопросы. Как так? Почему столько горя, боли и несправедливости свалилось на эту семью? Какой грех нужно совершить, что бы Бог так её наказал?

Но страшнее другое. Все мы, задающиеся подобными вопросами – посторонние. А вдова из маленького палестинского Наина непосредственно очутилась в самом эпицентре безысходности и смерти. Это не чей-то муж умер, а её. Не чьего-то сына, а родную кровиночку, единственного ребёночка, которого она носила на руках и кормила грудью, несут на кладбище. Что она такого сделала, что Бог так прогневался? Почему, если Он – Вседержитель; если Он – держит, заботится и любит всё творение, почему Бог не пощадил её любовь и последнюю радость? Почему не отвёл руку смерти? Почему оставил её одну?

И ведь нет для неё ответа, так же как его нет для тысяч и тысяч матерей и жён! Пустым сотрясанием воздуха кажутся все лицемерные соболезнования окружающих! Насмешкой звучат объяснения законников о когда-то согрешившем праотце Адаме. Она-то здесь причём? Разве она съела этот несчастный плод власти над добром и злом? Почему следствием этого должна быть смерть её мужа и ребёнка?

Точно так Иов спорил с Богом. О, как древен этот дерзновенный спор человека и Бога! И так же, как Бог ответил Иову, Он отвечает рыдающей наинской вдове. Не простым сотрясанием воздуха, не пустыми объяснениями, а Своим ПРИСУТСТВИЕМ.

Бога, оказывается, можно встретить не только в громе и буре, но вот так просто – на дороге, в виде пыльного Странника. К Богу можно прикоснуться, услышать Его голос буквально в двух шагах. Богу можно взглянуть в лицо и не ослепнуть. Потому, что Бог стал Человеком.

А когда Бог глядит тебе в глаза, всё остальное перестаёт существовать. Для Бога нет мёртвых, но все живы. Поэтому только Он может сказать скорбящей душе: «Не плачь!». И прострев руку, сказать умершему: «воскресни!».
Кто-то из современных мудрецов говорил, что всё написанное в Евангелие касается человека здесь и сейчас. Как рассказ о воскрешении сына вдовы соотнести с каждым из нас? Отвечает ли он на вечные вопросы человека о смерти?

Нет, не отвечает. Но он нам говорит, что Бог – больше смерти. Этот текст говорит нам, что бывает со смертью в присутствии Бога: смерть отступает. Он нам говорит, что Господь не деспот, равнодушно взирающий с небес на человеческие слёзы, а Сам – Сострадание и Любовь. Любовь, Которая не только способна воскресить умершего, но и пойти за него на смерть и Крестную муку.

Мы, христиане, каким-то парадоксальным образом причастны этой Божественной Любви. Мы причастны Её Кресту. Смерть Христа стала частью нас самих. Но через смерть Христову каждый из нас стал причастен и Его Воскресению. А потому голос из палестинского Наина звучит для любого человека: «Тебе говорю, встань!». В каждом заложен такой «динамит» Воскресения Христова, что уничтожение смерти становится только вопросом времени. А общее воскресение из мёртвых – раскрытием радости нашей земной встречи с Господом. После тяжкого сна, в котором мы увидим собственные похороны, слёзы и отчаяние родных, мы наконец проснёмся. Проснёмся в Любви, Свете и Радости. И Радости этой не будет конца.


  • Неделя по Пятидесятнице, глас 3-й


Память отцов VII Вселенского собора, ап Иакова Алфеева, прпп. Андрони́ка и жены его Афанасии, Правв. Авраама праотца и племянника его Лота; мчч. Иувентина и Максима воинов; св. Поплии исп., диаконисы Антиохийской; прп. Петра Галатийского.

Гал. I:11-19.
Лк. VII:11-16 .
Евр. XIII:7-16 .
Ин. XVII:1-13



ПОСЛАНИЕ К ГАЛАТАМ СВ АПОСТОЛА ПАВЛА, гл 1., стихи с 11 по 19:

Братья! Возвещаю вам, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа.
Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.
Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, – я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.
Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.




ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ, глава 7, стихи 11 по 16:

В те дни Иисус пошел в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа.
Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города.
Увидев ее, Господь сжалился над нею и сказал ей: «Не плачь!» И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: «Юноша! тебе говорю, встань!» Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его.
И всех объял страх, и славили Бога, говоря: «Великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой».



ВОСКРЕСНЫЙ ТРОПАРЬ, глас 3:

Да веселятся Небесная, / да радуются земная; / яко сотвори державу / мышцею Своею Господь, / попра смертию смерть, / первенец мертвых бысть; / из чрева адова избави нас, // и подаде мирови велию милость.

НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ:

Да веселится все небесное, / да радуется все земное, / ибо явил могущество руки Своей Господь: / попрал смертию смерть, / сделался первенцем из мертвых, / из чрева ада избавил нас // и даровал миру великую милость.

Покров Пресвятой Богородицы

14 октября, в день Русская Православная Церковь отмечает праздник, которого нет больше ни в одном мировом церковном календаре. Во всех храмах городского округа Домодедово пройдут праздничные богослужения. Покров Божией Матери удивительно отображает суть, которую наши предки избрали при построении Русского государства. Для них было не важно какому племени, народу или этносу принадлежал человек. Если человек принимал или исповедовал православную веру – он сразу оказывался под особым покровом Божьим, и одновременно русским человеком. Именно такой христианский универсализм создал Российскую империю, которая раскинула свои крылья от Владивостока и до Калининграда, от Архангельска до Крыма. Покров Божьей Матери – это самый «державный» праздник русского календаря. Об его истоках, традициях и значении рассказывает корреспондент издания «Домодедовские Вести» Александр Ильинский.

Великий русский праздник Покрова

Праздник Покрова Пресвятой Богородицы относится к числу великих. Он не входит в число двенадцати основных христианских праздников. Его дата привязана к календарю и отмечается 14 октября по Новому стили. В этом году Покров приходится на пятницу, но день не считается постным – православным христианам дозволяется вкушение рыбы. Но мясная пища, молоко и яйца в этот день из пищи исключаются для всех, кто не болен или находится в дальней дороге. Если в этот день выпадал первый снег, то считалось, что снеговой покров ляжет через шесть недель. Так этот или нет, каждый может проверить сам. «Покров - конец хороводам, - говорили наши предки, - начало посиделкам». Именно с этого времени заканчивались полевые работы, а крестьяне начинали заниматься работами по дому.

Ослепительное сияние Константинополя


История этого события отсылает нас к IX веку. К югу от содружества языческих племен Руси простиралось огромное христианское государство, которое потомки назовут Византийской империей. Византия того времени была светочем образования, культуры и мудрости для всей Европы. Собор Святой Софии в Константинополе уже четыреста лет ослепительно сиял крестами над синим Босфорским проливом. Свод законов святого царя Юстиниана уже был написан, чтобы определить историю европейского права на 1000 лет вперед. Университеты и академии живописи, лингвисты и медики, архитекторы и полководцы из этого города считались лучшими в мире. Рим в IX веке был небольшим городом в захваченной варварами Италии, где от прежнего величия остались лишь руины, а куполам Собора Святого Петра было суждено лишь через пятьсот лет вознестись в небо. Царьград - Константинополь, лежащий на пересечении торговых путей из Индии и Китая в Европу и арабскую Африку, был баснословно богатым городом. Он был настолько богат, что сусальным золотом покрывали даже черепицу крыш, отчего столица Византии еще с моря буквально ослепляла подплывавших к ней корабелов. Константинополь был не просто «центром торговцев и купцов» или главным христианским гордом. Он был мечтой для любого завоевателя. Но, охраняемый с моря могучим флотом, а с земли защищенной огромной трехярусной цитателью, город в течении пятисот лет был неприступен для завоевателей. Даже Аттила, захвативший всю Западную Европу, с позором отступил от стен Константинополя. Однако, различные завоеватели постоянно пробовали город «на зуб». В 866 году попытались захватить эту жемчужину Средиземноморья и наши предки.

Русские пираты пытаются захватить Константинополь

Событие праздника Покрова историки связывают с осадой Константинополя русскими князями Аскольдом и Диром. Патриарх Фотий прямо пишет, что атака русских князей на столицу Византии грозила уничтожением всей ее государственности:

«Помните ли вы ту мрачную и страшную ночь, когда жизнь всех нас готова была закатиться вместе с закатом солнца? Помните ли тот час, когда приплыли к нам варварские корабли, дышащие чем-то свирепым, диким и убийственным? Море тогда тихо и безмятежно расстилало им свою гладь, a на нас – оно воздымало свирепые волны брани. Тогда они проходили перед городом, неся и посылая пловцов, поднявших мечи и угрожающих городу смертью от меча…

Мы, воздевая руки к Богу, всю ночь просили у Него милости и возложили на Него все свои надежды. Только тогда мы избавились от несчастья, тогда сподобились отмены окружавших нас бедствий. Тогда мы увидели рассеяние грозы и узрели отступление гнева Господня от нас. Мы увидели врагов наших удаляющимися. А город, которому угрожало разграбление, мы увидели в безопасности…»

Флот византийцев в это время был занят войной с арабами. Именно поэтому корабли руссов беспрепятственно подошли к столице Византии. Это был, по сути, пиратский набег. Но пиратский набег очень большими силами. Славяне собрали огромный флот для разграбления столицы Византийской империи. Лишь натянутая по всей длине Босфора цепь сдерживала пиратов от вторжения в город. За контроль над этой цепью и завязалась отчаянная морская схватка между береговой охраной византийцев и «пловцами» князей Аскольда и Дира. Судьба Константинополя висела на волоске. В это время все священники столицы Византии молились об избавлении от врагов. В четвертом часу ночи, когда отдельные славянские корабли уже прорывались к гавани, юродивому Андрею Константинопольскому явилась Божья Матерь. Озаренная Небесным светом, Пресвятая Дева сняла с Себя головной покров, расстелила его над христианским городом, а затем погрузила его в море. На Босфор налетела быстрая и беспощадная буря, которая разметала славянские корабли и спасла Константинополь от неминуемого пиратского захвата. А на помощь осажденным уже спешил непобедимый флот империи.

Согласно преданию, Аскольд и Дир были настолько поражены чудом, что пристав на следующий день к берегу отправили послов в Константинополь с просьбой о личном крещении. Так это или нет, мы не знаем. Но в исторических хрониках есть упоминание, что получив богатый откуп, русы прислали императору Византии посла с просьбой направить в Киев христианского миссионера. Воинственным варягам стало интересно: что же это за Бог у греков, способный разметать сильнейшее войско? Именно поэтому, события последовавши за войной 866 года историки называют «Первым Крещением Руси».

История празднования Покрова Пресвятой Богородицы

В чреде бесконечных войн и набегов, византийцы забыли о событии Покрова Пресвятой Богородицы. Оно осталось только в византийских летописях. Но русские не забыли. Народную память настолько поразило видение Жены, простирающий Божий Покров над христианским городом, что они через полтора века древние славяне сделали однозначный выбор – в пользу православия. А поэтому введенный князем Андреем Боголюбским в XII веке праздник Покрова стал для русских людей в первую очередь не памятью о военном поражении предков или праздником небесного покровителя князя – блаженного Андрея Константинопольского. Он стал праздником Покрова Милости Божьей для всех христиан. Если твоя земля, если Русь – христианская, то над нею тоже распростерт этот Покров Божией Матери. И под таким Покровом – никакие враги и беды не страшны.



Именно в таком ключе события 866 года понял русский народ. И это стало Великим заветом первого собирателя русских земель. В этом ключе наши предки стали понимать национальную идею, как принадлежность к православной вере. Для их было не важно, кто был по происхождению человек, который поступал на службу Великому князю. Серб, молдованин, украинец, болгарин или пришелец из Монголии, если он исповедует православную веру, то он – свой, русский. Это нельзя назвать интернационализмом в понимании XX века. Это больше. Перед нами – христианский универсализм, создавший самое большое государство мира. Честное слово, это очень много значит, в наше время, когда землю пытаются раздирать по национальному признаку! Мы – русские, а значит – мы народ, собранный под особым покровом Божьим. Русские – народ веры, надежды и любви Божьей, а не народ, скованный узкими рамками племени или рода. Быть русским – значит быть православным. Быть русским – значит хранить чистоту православной веры. Это и является главной мыслью праздника Покрова Божьей Матери. Бог не в силе – он в правде. И эта правда православной веры определяет не только настоящее, но и будущее православного русского народа. Так русскую государственность передали нам предки. Так, надеюсь, и передадим мы ее нашим потомкам.

Тропарь Покрова Пресвятой Богородицы

глас 4

Днесь, благовернии людие, светло празднуем, осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу, умильно глаголем: покрый нас честным Твоим Покровом и избави нас от всякаго зла, молящи Сына Твоего, Христа Бога нашего, спасти души наша.

Перевод:

В сей день мы, православные люди, торжественно празднуем, благословляемые Твоим, Богомати, пришествием, и, взирая на Твой пречистый образ, со умилением взываем: «Покрой нас священным Твоим покровом и избавь нас от всякого зла, умоляя Сына Твоего, Христа Бога нашего, о спасении душ наших»

С праздником!

МОНАСТЫРСКАЯ БАЙКА

В маленьком далёком монастыре подвизался послушник. Хороший работник и мастер на все руки, он имел один недостаток: был вспыльчивым. Посмотришь косо или скажешь что не так - ответит, словно из гранатомёта выстрелит. Особо доставалось гостям монастыря. Так и сяк пытался наставить духовник вспыльчивого послушника. Тот каялся, извинялся перед братией и гостями, бил поклоны... и снова за своё. Наконец, духовник выдал послушнику молоток, ящик с гвоздями и строго настрого наказал каждый раз, когда тот начнёт гневаться, вбивать по гвоздю в стену своей кельи.

В первые дни в доски стен было вбито несколько десятков гвоздей. На следующей неделе послушнику стало надоедать бегать в келью и он стал учиться сдерживать свой гнев. С тех пор число забиваемых гвоздей стало уменьшаться. Послушник понял, что легче контролировать свой темперамент, чем срываться из коровника, картофельного поля или пасеки что бы вбить очередной гвоздь.

Наконец пришёл день, когда он ни разу не потерял самообладания. Он рассказал об этом духовнику. Тот почесал в затылке и дал новую заповедь. "На сей раз , - сказал он, - когда тебе удастся прожить день без гнева, вытаскивай из стены по одному гвоздю.
Шло время, и пришёл день, когда послушник смог сообщить духовнику о том, что в келье не осталось ни одного лишнего гвоздя. Тогда духовник взял его за руку и подвёл к изувеченной стене.

"Ты молодец, - сказал духовник, - но посмотри, сколько здесь дырок? Стена уже никогда не будет такой, как прежде. Так вот: когда говоришь человеку что-нибудь злое, не только у тебя, но и у него остаётся такой же шрам, как эти дыры. И неважно, сколько раз ты после этого извинишься - шрам останется".

Через месяц послушника постригли в монахи.



  • В Православной Церкви двенадцать главных праздников, называемых двунадесятыми. Из них четыре посвящены Матери Божьей. Церковный Новый год начинается с 1 сентября по старому дореволюционному календарю, 14-го по Новому стилю. Ближайший к этой дате праздник – Рождество Пресвятой Богородицы, которое отмечается через неделю после Новолетия – 21 сентября.



  • События Рождества Пресвятой Богородицы не описаны в Евангельском повествовании. Сам рассказ о нем взят из церковного предания, которое по крупицам с благоговением собирало все, что было известно о Матери Иисуса. Легенды говорят о том, что Ее родители были благочестивыми еврейскими супругами из небогатой среды. Иоаким и Анна были бездетны. Долгие годы они просили у Бога ребеночка, чтобы скрасить их старость. В то время среди иудеев бесплодие считалось наказаньем Божьим за грехи родителей, а потому трудную жизнь супругов отравляли пересуды и косые взгляды соседей. Но они не отчаивались, были ко всем приветливы, молились и ждали. Никакая молитва не остается не услышанной Богом. Особенно та молитва, которая творится не напоказ людям, а в тайне сердца. Поэтому, в конце концов, Иоаким и Анна были благословлены рождением дочери, предназначенной стать Матерью Христа.

  • Есть поговорка: «Яблоко от яблони недалеко падает». В этом случае народная мудрость оправдана полностью. Та, которая должна была стать Матерью Богочеловека, просто не могла быть рождена от недостойных, пустых и грешных людей. Иоаким и Анна были людьми, в которых словно в фокусе сошлась вся ветхозаветная праведность.

  • Из всего этого следует, что праздник Рождества Богородицы прославляет не только рождение Марии и Ее Саму как Божью Матерь, но и Ее благочестивых родителей. По-сути, это праздник всех родителей на земле. Но не только.

  • Кроме того, что Церковь имеет свое основание в Вечности, она живет и во времени. Отсюда такое благоговейное отношение к событиям истории, память об конкретных людях и осмысление места этих людей в общем потоке мировой истории. К такому осмыслению относится и праздник Рождества Богородицы. Ведь с Ее Рождения мир вступил на прямой путь Спасения. С Ее Рождества пошел хронологический отсчет до Рождества Христова, Его проповеди, Крестных Страданий и Воскресения. Под всей бывшей до того историей: под дерзновением пророков, вдохновением поэтов и молчанием мистиков словно подводилась черта. А за чертой – начиналась Новая эпоха, новое летоисчисление и новая надежда, связанные с грядущим явлением в мир Богочеловека Иисуса Христа.

  • Но это все – было в грядущем. Мир, занятый самим собой, не заметил первое дуновение ветра перемен и жил как прежде. За лязгом железных римских легионов, никто и не услышал как в далекой Палестине, в доме престарелых, но счастливых родителей Иоакима и Анны запели Ангелы. Ангелы, которые в День рождения Богоматери пели уже о Рождестве Христовом.

ТРОПАРЬ РОЖДЕСТВА БОЖИЕЙ МАТЕРИ, гл 4:

Рождество Твое, Богородице Дево, /
радость возвести всей вселенней: /
из Тебе бо возсия Солнце правды Христос Бог наш, /
и разрушив клятву, даде благословение, //
и упразднив смерть, дарова нам живот вечный.


Рождество Твое Богородица Дева, / радость возвестило всей вселенной: / ибо из Тебя воссияло Солнце правды — Христос Бог наш, / Он разрушив проклятие, дал благословение, // и, уничтожив смерть, даровал нам жизнь вечную.

Периодически каждый из нас слышит о каких-либо скандалах и эксцессах в области культуры. То спектакль прикроют, то собирают петицию против нового фильма, то выставку разгромят. Иногда взрывают памятники. Реже – и слава Богу – храмы. При этом стороны всегда обвиняют друг друга в отсутствии культуры. Поэтому мне хочется взглянуть в сам корень проблемы - в антагонизм понимания феномена культуры христианами и современным секулярным обществом. Откуда он?

Когда мы говорим о культуре - русской ли, китайской или какой-то другой - то сталкиваемся с огромным количеством определений этого феномена. Но, по сути, все современные определения сводятся к одному: культура - отражение быта человечества. И при таком понимании культуры в одной куче оказывается Большой Театр и общественный туалет, Собор Василия Блаженного и кухонная кастрюля, Марк Шагал и соседка Марь-Ивана.

Но если взглянуть на само слово, то становится очевидным, что культура и культ - слова друг с другом как минимум (!) неразрывно связанные. Не любя Николая Рериха, я всё же должен согласиться с его трактовкой термина «культура». По-Рериху, культура – составное слово, которое соединяет в себе два понятия: «культ» (почитание) и древний корень «Ра» (Свет). То есть: культура – почитание света. Если расширить его мысль, то можно вспомнить ещё одно слово с корнем «Ра» - «аура» (свечение). И вывести следующее: культура – аура культа, свет вокруг почитания. Почитания чего? Ни чего, а Кого – Бога. Итак: культура – аура (свет) вокруг Богопочитания. Богопочитание – источник для сияния творчества. Чем ближе к источнику – тем ярче и значимее произведение творчества. Чем дальше – тем тусклее и мельче становятся произведения человеческого гения.

Для истории христианских народов это наблюдение очень даже актуально. Мерилом для средневекового христианина мыслится Бог. Все значимые произведения искусства создавались вокруг церковного почитания Бога, вокруг Церкви. Идеалом творческого человека была христоцентричность. Личность автора мыслилась как участница хора Ангелов и человеков, прославляющих Бога во Христе. Поэтому, очень часто творцы средневековья не подписывали своих творений. Архитектура готических соборов и византийских храмов, церковная живопись и музыка, гимнография и теология – всё это было для наших предков зримой аурой вокруг поклонения Пресвятой Троице и гимном Творцу. Культура звала ввысь, оторваться от идолопоклонства греха. Она звала к обОжению человека во Христе и свободе в Святом Духе.
Столкновение с воинствующим мусульманством и реплика язычества в эпоху Возрождения породили индивидуализм, в котором Культ перестал быть мерилом человеческой деятельности. Богопочитание, культ стало мыслиться не как состояние, а как процесс и личное дело каждого. И – начали слабеть связи человека с главным проводником Богопочитания – с христианской Церковью. По мере расцерковления общества, связи творчества и культа стали ослабляться. А когда мерилом жизни окончательно стал только человек, он поневоле привнёс в творчество то тёмное и разрушительное, что всегда раздирало его душу. Существо, раздираемое противоречиями и одержимое страстями – вот что стало новым, по сути языческим, предметом культа. Угождение вкусам и влечениям человека наполнило литературу, живопись и музыку. Вместе с человекопоклонничеством в творчество неотъемлемо вошло поклонение греху, как составной части человеческой жизни.
Нынешний театр, литература, телевидение, музыка и архитектура человекоцентричны. А значит – грехоцентричны. Отец греха – дьявол. Поэтому, христианин неизбежно начинает принимать проявления бесопоклонничества и идолопоклонничества в искусстве, как извращение культуры – как затемнение ауры, света вокруг Богопочитания
.
Все конфликты вокруг вокруг скандальных театральных постановок, фильмов или выставок – это конфликт двух пониманий культуры.

Одно понимание древнее как мир. Это свобода без всяких ограничений превозносить, показывать и проповедовать любые формы человеческого существования, «быть как боги, владеющие добром и злом». Другое: ощущение человеческого творчества как сопричастности Творцу, в Котором нет места для греха, лжи, пошлости и кощунства.
Но какими ни были мотивы современного нам конфликта культуры и бескультурья, христианства и язычества - вмешивать в этот антагонизм современную государственную власть представляется глупостью. Просто потому, что есть другой ответ на этот вызов. Этот ответ - глубоко внутренний, личный. Он приведён в словах Священного Писания. Апостол Павел пишет: «Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды идолопоклонников и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями (2 Кор., 6, 16 – 18)».

Итак, дело за нами.

Неделя 3-я по Пятидесятнице, гл 2

Вмч Феодора Стратилата, свт Феодора, еп Суздальского. Обретение мощей благвв кнн Василия и Константина Ярославских. Преп Ефрема, патриарха Антиохийского. Преп Зосимы Финикийского

ПОСЛАНИЕ К РИМЛЯНАМ СВ АПОСТОЛА ПАВЛА

РИМ., 88 ЗАЧ., V, 1-10

Братья, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией. И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам. Ибо Христос, когда еще мы были немощны, в определенное время умер за нечестивых. Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть. Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его, спасемся Им от гнева. Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его, то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его.

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ

Мф., 18 зач., 6, 22-33

Говорил Господь ученикам Своим: светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма? Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, тем более вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

стихи

ЗА ВОДОЙ

Окном чердачным нараспашку
Раскрыто небо поутру,
В янтарь оделись – как в рубашку
Стволы сосновые в бору.

И смесью ладана с лимоном
От чистотела до ракит
И птичьим гомоном и звоном
Овраг за сосняком залит.

И видно с самых верхних веток
Как за колодцем в ста шагах,
Вздохнув устало, напоследок
Перехвачу ведро в руках,

Как в скрипе жести, блеске солнца
Мелькнёт дорожный поворот,
И поневоле шаг собьётся
На свежем щебне у ворот.

В тени разросшейся сирени
У дома поверну. И там
Поставлю небо на ступени
С водой прохладной пополам.

стихи



* * *

Белый, белый храм
В облаке сирени.
Затворюсь и там
Преклоню колени.

Ночь сквозь переплёт
На оконной раме
Глянет и зайдёт –
Помолиться в храме.

Чем не монастырь
И обитель верных?
Растворю Псалтирь
И начну Вечерню,

Потекут слова…
В тополях над садом
Теплятся едва
Звёздные лампады.

Господи воззвах -
Повторит над клёном
Хор незримых птах
Соловьиным звоном.

Ведь на то весна,
Чтобы даже птица
В роще у окна
Начала молиться.

Для того и храм
Белый у дороги,
Чтобы чаще нам
Вспоминать о Боге.